Shadow

«Всем мил не будешь»: Эдди Хирн вспоминает свой 10-летний опыт промоутерской деятельности

baecb2465ba6ab9a35a9314b75122a9b

Сара Шефард, ноябрь 2020

«Ты — придурок, ты сам это знаешь», — скандировала недовольная публика около 10:30 вечера 13 ноября, 2010.

Мгновениями ранее, до конца третьего раунда оставалась минута, когда рефери Луис Пабон вмешался и остановил избиение Одли Харрисона в бою с Дэвидом Хэем за титул WBA. За весь поединок Харрисону удалось донести до цели лишь 1 из 32 двух выброшенных ударов.

Несмотря на его вопли перед боем, «что ему достаточно будет попасть лишь раз», перформанс 39-летнего боксёра был печальным зрелищем.

В сопровождении выкриков и возгласов, промоутер поединка Эдди Хирн забрался на ринг, чтобы обезопасить Харрисона от злой толпы и эвакуировать в раздевалку. Покидая зал, один выкрик всё же донесся до Хирна сквозь тысячи голосов.

«Хирн. Дерьмо ты, а не промоутер!»

Хирн чувствовал себя униженным. Это казалось для него провалом. С боксом было покончено.

И спустя 10 лет управляющий директор Matchroom переживает год, который преподнёс столько трудностей, сколько никто не мог даже предположить. В декабре его выдающийся боксёр из Великобритании — Энтони Джошуа — встречается с Курбатом Пулевым в бою, который, по мнению многих, должен стать финальным шагом навстречу противостоянию с Тайсоном Фьюри. Также Хирн объединяется с главной звездой бокса — Канело Альваресом, пытаясь в это же время обеспечить ему поединок с Каллумом Смитом, которого он так отчаянно ждёт несколько месяцев. И он вкладывает много ресурсов в сервис DAZN, которые им нужны, если они надеются на запуск чего-то глобально нового в следующем месяце.

Его путь от «ты — придурок, ты сам это знаешь» до того, где он сейчас, многому научил человека, которого собственный отец называл мальчиком «с серебряной ложкой во рту».

Здесь он делится с The Athletic воспоминаниями о своих самых больших (и неудачных) решениях, рассказывает о критике и моментах, которые наводили на мысли об уходе из индустрии.

Всем мил не будешь

Ярым фанатам бокса я не по душе. Думаю, в начале я им нравился, потому у них была надежда: «Этот человек сможет вдохнуть жизнь в бокс, ведь он настоящий болельщик». А затем, при достижении определённого статуса, который предполагает, можно сказать, контроль за происходящим в сфере бокса, фанаты начинают освистывать тебя.

Хардкорные фанаты бокса — это довольно небольшая, но при этом оглушительно шумная группа. Я помню имена всех аккаунтов [ярых фанатов] в соц. сетях, потому что они пишут комментарии буквально спустя 30 секунд после моей публикации. Вот такие люди считают, что я несу зло, что я слишком много контролирую. Видят во мне человека, который всегда организовывает что-то по типу KSI против Логана Пола.

Я стремлюсь к своей цели изменить этот спорт в лучшую сторону и расширить аудиторию, а это говорит о необходимости принимать решения, которые будут не по душе этой группе фанатов, ведь они недостаточно широко смотрят на вещи. Им нужно немного отойти, открыть глаза, задуматься, чтобы понять, насколько большую нам предстоит проделать работу, чтобы начать демонстрировать лучшие показатели.

Не всегда стоит рассчитывать на лучших боксёров

Я ушёл в большой минус на поединке Василия Ломаченко и Люка Кэмпбелла. Хуже этого вечера PPV у нас ещё не было.

Есть несколько причин, почему я захотел устроить этот бой. Во-первых, я фанат Ломаченко. Во-вторых, мне показалось, что привезти Лому в Великобританию, будет огромным достижением. В-третьих, я хотел, чтобы Кэмпбелл получил возможность принять участие в титульном поединке у себя на Родине, тем более соперник был очень серьёзный. В-четвёртых, я этим хотел затмить неудачу Энтони Джошуа в бою с Руисом и показать, что наша промоутерская компания в любом случае останавливаться не будет, несмотря на трудности.

Я допустил ошибку, потому что думал сердцем, как подобает фанату бокса, а не головой. Нужно было учесть рейтинговые показатели боксёров, ведь я за последние годы стабильно справлялся с этим. В общем, я тогда на своём горьком опыте понял, что участие лучшего боксёра, которого так нахваливают преданные фанаты, не гарантирует получения высоких рейтингов.

Читати також:  Алджамейн Стерлинг передразнил Петра Яна, придумав себе новое прозвище

cbad040caf5d6803d94800ed819dae72

Много раз был такое, что я смотрю на пару бойцов с точки зрения фаната и думаю: «Это что-то». А затем получаю отчёт о том, какое количество аудитории они привлекают и такой: «Ну это просто не годится». Для людей важны история бойцов, что о них говорят, их личные качества, поэтому хороший уровень исполнения в ринге — это не единственный критерий. Важно, что они из себя представляют как люди, какое количество людей с нетерпением жаждет увидеть перформанс того самого боксёра. То же самое и с комиками или людьми, которые на сцене выступают.

Таков мир, в котором мы живем: нашу работу оценивают по количеству людей, присоединившихся к просмотру. И эффективность наша также измеряется количеством продаж, будь то трансляции или места в арене. Нельзя просто закрыть глаза на этот аспект, иначе нам просто тут нечего будет делать.

Бокс — это спорт, но спорт — это бизнес. Нельзя поддаваться своим чувствам, потому что как только ты угодишь в эту ловушку, то всё — реальность тебя покинет, как и способность принять адекватное бизнес-решение. В глубине души я навсегда останусь преданным фанатом, этого точно у меня не отнять. Дело в том, что моя задача — рассмотреть полную картину. Кстати, о полной картине…

Не влюбляйтесь в красивую историю

Это один из самых важных уроков, который я извлёк из боя Хэя против Харрисона в 2010 году. Мало кто знает, что в юности я взахлёб изучал историю бокса, причём я интересовался не только старыми поединками, но и тем что происходило в текущий момент. Я знал каждого бойца, карьерой которых занимался мой отец, я знал весь их профессиональный путь, каждого оппонента, и, я бы даже сказал, с их карьерами я тоже был прекрасно знаком.

Я колесил по всему миру и смотрел бои на протяжении 30 лет, поэтому я знаю, как устроен этот спорт. Но влюбиться очень легко, а все мы знаем, что любовь слепа. Я с такой страстью говорил об этом поединке Хэя и Харрисона, потому что верил в успех этого боя. Я не вешал тогда людям лапшу на уши. Я понимал, что Одли выйдет на бой в статусе андердога, но я просто не сомневался, что у него всё получится. У меня действительно не было сомнений. А затем, когда всё уже закончилось, у меня появилось такое ощущение, будто я обманул сам себя.

Одли ни в коем случае не собирался проигрывать, он также верил в свои силы. Ко мне до сих пор подходят и удивляются: «Ну ты на самом-то деле не верил в его шансы, ведь так?», а я отвечаю: «Не-не». Но в конце концов, мы с Одли так хорошо раскручивали бой, что даже мой отец поверил в апсет: «Мне кажется, что у него все получится». Хотя за месяц до этого момента он твердил: «У парня нет ни единого шанса».

Умейте держать удар

Не бывает такого, чтобы я проснулся, проверил уведомления в телефоне и спокойно пошёл по своим делам, потому что всегда приходят плохие новости. И это только за ночь, чего уж говорить про то, сколько всего происходит за день. Так что я приучил себя всегда быть готовым к невзгодам.

Началось это всё ещё с самого первого моего боксёрского вечера с Дарреном Баркером, где он дрался против Доменика Спады [апрель 2011]. В предыдущее перед этим шоу, в котором я принимал небольшое участие, была продана одна тысяча билетов на его бой. Я даже забронировал несколько дополнительных рядов для фанатов Баркера. Мне казалось, что они появятся.

Читати також:  COVID-19 не перша пандемія, що відбилася на боксі

Я никогда не забуду, как его брат Ли пришёл на взвешивание с билетами и сказал, что 600 человек отказались от них. Сейчас мы со смехом вспоминаем это, но вот тогда я впервые понял, что легко не будет. Не всегда перед тобой будут стелить красную дорожку.

Но больше всего боли мне доставил, наверное, бой Энтони Кроллы и Дарлийса Переса, когда у них получилась ничья. Кролле выпала возможность сразиться за чемпионский титул после того, как он получил перелом черепа и лодыжки (Кролла защищал соседский дом от воров-домушников). И я считаю, что он выиграл в этом бою с преимуществом в раундов пять. Я тогда ещё подумал: «Ну это несправедливо. Как можно так обойтись с ним?»

И ничто не может сравниться с тем днём, когда мы потеряли Патрика Дэя. Это было просто ужасно. В том же самом карде Тайрон Спонг провалил допинг-тест, когда за до боя с Александром Усиком оставалась неделя. А до этого аналогичный был случай с Джаррелом Миллером, плюс Эй Джей проиграл Энди Руису. Вот честное слово, это был нескончаемый ужас.

Иногда я пытаюсь понять, зачем мы так близко всё это принимаем к сердцу? Жестокость этого спорта происходит не только в ринге, но и вне его, потому что ни одно, так что-нибудь другое. Главное — не терять самообладания, быть готовым к действию. Ещё одно правило — не считай сделанным то, что ещё не выполнил. Пусть даже вы подписали контракты. Уверенным можно быть только тогда, когда боксёры уже зашли в ринг.

Доверие — это улица с двусторонним движением

Около 50 процентов бойцов, которых мы представляем, работают с нами не на контрактной основе. В группу таких бойцов входили Тонни Беллью, Келл Брук, Даррен Баркер, Энтони Кролла и Скотт Куигг, с ними у нас контрактов не было. Да, с Джошуа у нас есть договоренность на бумаге. Я готов ему доверить свою жизнь, и верю, что он свою мне тоже, но если в дело замешаны огромные деньги и разного рода сложности, то иногда контракт необходим.

Я не говорю, что вокруг Беллью не крутились достаточно большие деньги, просто у нас были очень крепкие взаимоотношения, в которых он доверял мне на 120 процентов. Когда я предлагал: «Надо сейчас сесть и обсудить всё», то он отвечал мне «Давай ближе к делу. Я полностью в тебе уверен». Невозможно передать словами, насколько меня подобное доверие воодушевляет. Я готов встать под пули ради такого человека и пойти на всё, чтобы дать ему то, что он хочет.

977090a0b39250b93c6fe4dc55e64597

Но по ходу развития, взаимоотношения с бойцами могут немного усложниться. Я считаю, что если боец работает с менеджером, то бывает такое, что этот менеджер препятствует сближению промоутера со спортсменом. Им [менеджерам] невыгодно, чтобы ты развивал личные взаимоотношения с бойцом, потому что так ты займешь их место. И если у них получается сохранять такую тесную связь с бойцом, то они находятся в значительно более сильной позиции.

Мне всегда на ум приходит пример с Карлом Фрэмптоном и Барри МакГиганом. Пока я занимался карьерой Фрэмптона, мы с ним лично ни разу так и не поговорили, потому что всё время его оберегал Барри, который хотел держать меня на безопасном расстоянии. При таком отсутствии контакта с бойцом, не будет никакого страстного желания бороться за его карьеру, ведь вы толком не можете познакомиться.

У меня в жизни и в бизнесе подход такой: нет желания сотрудничать со мной — без проблем, ничего смертельного в этом нет. Но если люди мне преданы, доверяют, то я отвечу им в десятикратном размере, потому что именно эти две вещи мотивируют меня продвигать бойца.

Не относитесь к себе слишком серьёзно

На протяжении всего периода раскрутки боя Хэй — Харрисон я с пеной у рта твердил Хэю, что он не способен держать удар и упадёт от Одли. Покинув арену в 3 часа ночи, в коридоре я пересёкся с Хэем, и тогда я озадачился: «Вот, блин. Он меня сейчас бортануть может». Но когда я прошёл рядом с ним, то он просто подмигнул и похвалил: «Отлично сработал». Иными словами: «Раскрутка получилась очень эффективной».

Читати також:  Хабіб Нурмагомедов анонсував бій з Фергюсоном: "Будьте обережні!"

Этот спорт можно сравнить с пантомимой, в которой я выполняю роль рассказчика. В этом заключается наша работа. То же самое произошло и на пресс-конференции к бою Хэя против Беллью, Хэй тогда просто набрасывался на меня. Я сидел и недоумевал: «Ты о чём?» Спустя несколько дней мы стоим разговариваем и он такой: «Классно же получилось на пресс-конференции, разве нет?»

Не нужно относиться к себе слишком серьёзно. Это хороший совет на все случаи жизни.

Нет никаких гарантий

Мне нравится работать с молодыми проспектами. Обычно я связываюсь с ними, и мы берём их с собой на корабль Matchroom. Дальше выслушиваю мнение специалистов, и если обсуждается боксёр из Британии, то я могу обратиться к кому-то за помощью из местных или к Робу Маккракену. Если же боксёр из Америки, то могу связаться со знакомым менеджментом каких-то американских компаний. Но я за любительским боксом тоже слежу. Обращаю внимание на личные качества любителей, как они выглядят, как разговаривают.

И ни в чём нельзя быть уверенным, тем не менее. Иногда приходится уповать на свой внутренний голос по поводу того, кто может во что-то вырасти, а кто — нет. Я всегда ищу ребят с какой-то искрой во взгляде. Меня должно это взвинчивать.

Я часто пересказываю свою встречу с Кэти Тейлор, ведь я на самом деле не думал, что мы будем заниматься женским боксом. Перед встречей у меня такие мысли были: «Я выслушаю Кэти из уважения к ней и к её достижениям на ринге». А выйдя из кабинета я почувствовал себя так, будто мне только что сделали 30 уколов адреналина. Обожаю это ощущение. Для меня важно чувствовать себя так, будто мы вместе преодолеваем путь. Я хочу, чтобы мне хотелось запрыгнуть в ринг и начать праздновать, если боксёр выигрывает чемпионский титул.

Именно такая у меня химия с Джошуа, Кэти Тейлор, Каллумом Смитом, Калом Яфаи, Чарли Эдвардсом. Всех этих бойцов я привёл от самого первого профессионального поединка к чемпионскому титулу, и это чувство дорогого стоит.

Практика — это путь к совершенству (или к полу-совершенству, как минимум)

Я никогда не проводил пресс-конференций до боя Хэя против Харрисона, а на ней было столько представителей медиа, что у меня аж руки тряслись. Я сидел за столом и думал: «Господи боже, я только впарил всем этот бой и скоро мне придётся выйти на сцену, и слово передадут мне». Когда пришла моя очередь взять микрофон, то я убрал руки со стола, потому что было видно, как они тряслись.

Я произносил речь страстно и решительно, и вы бы никогда в жизни не догадались, что я это делал с трясущимися руками, которые я засунул под ноги. В какой бы вы момент ни оказались на моём месте, будь то дебют на ринге или собеседование на работу, главное — хорошо отрепетировать. Чем больше вы делаете что-то, тем легче вам это даётся с каждым разом.

Сегодня я могу отвести двухчасовую пресс-конференцию, рассказать про любого бойца в мире, и всё это без бумажки. Этому можно научиться.

Cделать ставку:

b97edfc0f76a94aa547c26f6bbb26bee

94ffd7750080d5ba22cc7bc236aa0bb9